«Рабочее, дружеское, интимное и сексуальное постоянно переплетались»

С августа 2026 года вокруг «Чистых Когниций» — одного из самых крупных просветительских проектов о психологии на русском языке — разворачивается конфликт. Одни видят его как попытку «свести счеты» бывших коллег и соруководителей. Другие — как серьезный этический вызов.  

«Кушетка» пересказывает хронологию конфликта и претензии сторон, а также разбирается, что этот случай может значить для всего российского психологического сообщества. 

Что случилось

«Чистые Когниции» — медиа о психологии и психотерапии, а также экосистема образовательных и медицинских проектов, включая одноименную онлайн-клинику. Основателем и идейным лидером проекта является Антон Вотрин — психолог и медиаменеджер родом из Санкт-Петербурга. 

До 2025 года в орбиту проекта входила и «Школа ЧК». Ее основала психологиня Регина Якубжанова, которая присоединилась к проекту в конце 2019 года, вместе с Владиславом Ивановым. Однако, по словам Антона Вотрина, «Школу» открыл именно он, а потом передал управление Якубжановой и Иванову. 

Школа обучала и продолжает обучать психологов методам доказательной психотерапии. В разное время курсы и вебинары «Школы» вели клинические психологини Ирина Ушкова, Евгения Дашкова, Светлана Лысенко, психиатр Максим Резников. Якубжанова отмечает, что работа «Школы» была независима от «Чистых Когниций», курсы разрабатывались командой и приглашенными преподавателями.  

15 мая 2025 года телеграм-канал медиа объявил о том, что «Чистые Когниции» и «Школа ЧК» — два «самостоятельных, независимых друг от друга проекта» и каждый «будет идти своим путем». Больше года о разрыве не было подробностей, но летом 2026 года молчание было нарушено. 

Вопрос о товарном знаке

7 августа Антон Вотрин опубликовал в своем телеграм-канале текст, где обвинил Регину Якубжанову и Владислава Иванова в присвоении имени «Чистых Когниций». Вотрин утверждал, что во время разрыва предлагал Якубжановой и Иванову «забрать все», от соцсетей до базы клиентов, лишь сменив название. Однако те отказались и тайно подали заявку на товарный знак «Чистые Когниции». В ответ Вотрин и другие руководители решили «защищать ЧК юридически», подав встречные заявки и жалобу в Роспатент. 

Разбирательство длилось больше года. В августе 2026-го Роспатент фактически отдал предпочтение «Школе ЧК», разрешив использование товарного знака в сфере образования и медицины. Для команды «Чистых Когниций» ведомство одобрило часть заявки, связанную с медиа и рекламой. 

Месяц спустя Регина Якубжанова опубликовала текст, где описывала историю конфликта со своей стороны. В нем Якубжанова, в частности, объясняет регистрацию товарного знака попыткой сохранить бизнес: после разрыва преподаватели и ученики стали массово уходить из «Школы», курсы сорвались, а зарплаты и издержки никуда не делись — образовался кассовый разрыв. Провести ребрендинг за месяц, как требовали бывшие коллеги, команда не могла — и одновременно опасалась новых претензий.

Однако вопрос о товарном знаке — далеко не главное в свидетельстве Якубжановой. Она обвиняет Антона Вотрина в сексуализированной эксплуатации, травле и давлении на тех, кто имеет связи с «врагами» проекта. 

Нюдсы для «поднятия командного духа»

По словам Якубжановой, свобода и открытость были главными ценностями «Чистых Когниций». Отсутствие границ внутри коллектива воспринималось как часть «общей культуры». Жизни резидентов тесно переплелись: они вместе праздновали дни рождения, праздники, делились личными подробностями и переживаниями. «Мы называли себя семьей, а ЧК — своим домом», — пишет Якубжанова. 

Частью «внутренней культуры» были разговоры о сексе. По крайней мере некоторые из них начинались самим Антоном Вотрином (скриншоты переписок опубликованы Региной Якубжановой и есть в распоряжении редакции — прим. ред.) в неформальном чате на узкий круг приближенных.

Вотрин комментировал внешность других женщин, в том числе коллег по проекту, присылал откровенные картинки и видео, отпускал шутки. Иногда эту манеру подхватывали и другие — например, шутили о том, что в «ЧК» попадают «через постель». Так, одна из участниц чата предлагает:

В какой-то момент в неформальном чате закрепилась традиция «нюдсочетвергов». Некоторые участники чата обменивались такими фото между собой, в том числе и сама Якубжанова. 

«Близость и нарушение границ усиливали друг друга. Чем дальше каждый из нас заходил вместе с группой, тем более открытым и уязвимым перед ней становился», — пишет психологиня. 

Слова Якубжановой подтверждает и Владлена Ткаченко, психологиня и бывшая сотрудница одного из проектов ЧК «Доступная помощь». По ее словам, Вотрин мог рассказывать, на кого он мастурбировал, а в личном общении реагировал на публикации Ткаченко в соцсетях словами: «Какое тело. Секс». 

Как утверждает Ткаченко, после увольнения она попала в список «врагов» проекта и стала мишенью для шуток и сплетен. Вотрин присылал в чат фотографии и видео с Ткаченко, обсуждал ее внешность, шутил о работе на OnlyFans. При этом до конфликта Вотрин «позиционировал себя как профеминиста и поддерживал образ “сильных и смелых женщин”», пишет она в своем свидетельстве. 

• 1
• 2
• 3

Скриншоты переписок из внутреннего чата «Чистых Когниций»

В феврале 2025 года — за три месяца до окончательного разрыва «Чистых Когниций» и «Школы ЧК» — руководительница клиники «Чистые Когниции» Анна Шилова решила обсудить с Антоном Вотриным его поведение.

Разговор, как пересказывала Шилова Якубжановой, прошел бережно и поддерживающе: «Мы миллион раз проговорили, что все его любим и ценим». После Вотрин говорил, что «закончилась важная часть» его жизни и не осталось мест, где он «может быть самим собой». Как следует из переписки, опубликованной Якубжановой, Вотрин был расстроен, что ни одна из девушек не высказала претензии ему лично.

«В нашем общении Анна подтверждала: больше всего Антона ранило именно то, что он больше не может заниматься сексуализированной эксплуатацией», — отмечает Якубжанова. После эту тему больше не обсуждали, а Вотрин продолжил работать в проекте.

Цена лояльности и поиски «неугодных»

В своем свидетельстве Якубжанова несколько раз указывает, что в «Чистых Когнициях» не было четкой иерархии и границ между направлениями. Финансы, юридическая ответственность, решение текущих проблем и общение с сотрудниками лежали на главах проектов — в случае «Школы ЧК» на Якубжановой и Иванове. Глобальные решения принимались Антоном Вотриным.  

В ответ на рост проектов, направлений и сотрудников возник совет руководителей направлений, а вместе с ним — регулярные собрания. Желание управлять «Школой» независимо и принимать решения в интересах бизнеса сталкивалось с необходимостью согласовывать шаги с другими участниками совета, что не устраивало Якубжанову и Иванова. Якубжанова отмечает, что «Школа» стала «единственным неподконтрольным элементом», из-за чего отношение к проекту и к ней лично ухудшилось.

Якубжанова сама называет этот процесс «внутренней травлей». Ее фактическим исходом стал разрыв «Чистых Когниций» и «Школы ЧК». Как рассказывает Якубжанова, в марте 2025 года у нее случился конфликт с руководительницей технической поддержки «Школы» Екатериной Хорошавцевой. Якубжанова попыталась уволить Хорошавцеву, но та была не согласна с решением и требовала медиацию. Девушка пообещала, что если конфликт не разрешится «справедливо», то «все повторится, как с остальными», рассказывает Якубжанова. 

Разбор конфликта затянулся на целых восемь недель. Как пишет Якубжанова, ситуация с Хорошавцевой была только фоном — фокус быстро сместился лично на нее и Иванова, их стиль коммуникации, руководства, принятия решений. В результате на одном из собраний Анна Шилова обвинила Якубжанову в «полной некомпетентности». В ответ на это Якубжанова в сердцах сказала, что хочет уйти из проекта. На последней встрече психологиня поделилась своим видением ситуации и настаивала, что за месяц отделить «Школу» от остального проекта невозможно. 

В этот период Якубжанова была в тяжелом эмоциональном состоянии — ей было трудно чувствовать себя исключенной, чужой для людей, с которыми ее связывали годы дружбы и совместной работы.  

«Это были люди, которых я искренне любила. Люди, которые были мне дороги и с которыми меня очень многое связывало. Но я видела, что для них это больше ничего не значит. Мои чувства, боль и растерянность потеряли для них значение. Я становилась проблемой, которую нужно решить», — пишет Якубжанова.

Чувствуя глубокое эмоциональное истощение, Якубжанова предприняла попытку суицида. После этого она несколько месяцев восстанавливалась, живя у друзей в Тбилиси, пока ее семья была вынуждена вернуться в Петербург. 

Спустя время негативные публикации о «Школе» и самой Якубжановой начали появляться в телеграм-каналах, связанных с «Чистыми Когнициями», рассказывает психологиня. Под давлением оказались преподаватели, сотрудники и даже друзья семьи, утверждает Якубжанова: «Люди из ЧК говорили [преподавателям], будто мы обманываем людей, присваиваем чужое и руководствуемся плохими ценностями».

Реакция сообщества

После публикации свидетельства Якубжановой Антон Вотрин опубликовал пост, в котором признал, что смешивал личные и профессиональные границы, и попросил прощения у всех, «кого это задело и кому причинило боль». Он уточнил, что готов пройти процедуры этической комиссии, а затем «принять санкции». Вотрин добавил, что не будет руководить проектом и представлять его на время рассмотрения. 

«Важно подчеркнуть, что скриншоты переписок относятся к периоду до весны 2025 года и касаются узкой группы людей, часть из которых не участвовали в деятельности ЧК. Рядовые сотрудники проекта и его направлений, специалисты-психологи, технический персонал не имеют отношения к описанным событиям», — пишет Вотрин.

«Кушетка» обратилась к Антону Вотрину за комментарием. На момент публикации материала редакция не получила ответа на этот запрос.

После публикации свидетельства Якубжанова писала, что получает «много слов поддержки и искреннего сопереживания». Однако среди реакций была и критика — в частности о том, зачем «Школе» сохранять связь с «Чистыми Когнициями», включая само название «Школы ЧК» и борьбу за товарный знак. 

В разговоре с «Кушеткой» Якубжанова отметила, что обращение в Роспатент было «стратегией защиты» от бывших коллег, а намерений сохранить название у команды нет. «Мы планируем новое имя и новую жизнь для нашей “Школы”», — говорит Якубжанова. 

На вопрос «Кушетки» о потенциальном членстве в этической комиссии Якубжанова ответила, что не готова в ней участвовать, отметив, что сейчас ей в первую очередь необходимы терапия и восстановление.

При этом Якубжанова настаивает на создании независимого этического института, решения которого имели бы последствия для всех российских пси-специалистов. «Системные вопросы, ради которых я писала [свое свидетельство], остаются без ответа. Вопросы власти, ответственности, того, как этические нормы превращаются в инструмент молчания», — говорит специалистка.

Эту точку зрения разделяет психологиня и супервизорка Евгения Дашкова. Она работала со «Школой ЧК» с 2020 года и была одним из первых преподавателей. Дашкова утверждает, что за время сотрудничества подверглась «намеренной, систематической травле» со стороны других резидентов, о чем публично сообщала Антону Вотрину. 

«Огромный ужас ситуации для меня состоит в том, что наше профессиональное сообщество оказалось абсолютно беззащитно перед системным бойкотированием и изолированием наших коллег, — пишет Дашкова. — Не оказалось ни единого института или системы, которые могли бы остановить групповое давление, [...] когда ЧК всем скопом травили меня на протяжении нескольких лет».

Дашкова призвала коллег «по мере сил вовлечься в обсуждение» и определить, каким образом психологи хотят решать трудные этические вопросы, а также противодействовать системной травле, бойкоту и расколу.

Похожего мнения придерживается и Анна Левчина, психиаторка, психотерапевтка и супервизорка, соосновательница MBT Clinic и PSY.Team. В разговоре с «Кушеткой» Левчина рассказывает, что на примере своих коллег видит, как поляризуется профессиональное сообщество:  

«Многие психологи склонны к своеобразному “сектантству”: они объединяются вокруг лидера, метода, подхода. Критическое мышление в такой системе падает до нуля, любому несогласному объявляется “священная война”. Люди ссорятся в клиниках, в чатах, на интервизиях». 

Одно из возможных объяснений — в психологию часто идут люди с «нарциссическим ядром», отмечает Левчина. «Они хотят быть полезными, значимыми, иметь аутентичное знание, говорить из позиции: “я знаю, что с вами, я помогу”. Если такой специалист занимает руководящую должность в большом проекте, он может быть склонен к дефициту равенства», — объясняет специалистка. 

Левчина считает, что сообществу необходим разговор о новых этических мерах: «Мы очень много говорим про этику в отношениях с клиентами и очень мало — про этику внутри. Должен быть четкий этический кодекс, а еще конкретные санкции. Сейчас кто угодно может покрыть коллегу десятиэтажным матом, а потом никому ничего не будет — лицензию не отобрать, их психологам не выдают».